За переработку каждого компонента пищи — жиров, углеводов, витаминов, микроэлементов, кофеина, алкоголя, лактозы — отвечают конкретные ферменты. Производство этих ферментов кодируется генами. И здесь начинаются различия.

Полиморфизм гена LCT определяет, сохранится ли у вас способность расщеплять лактозу во взрослом возрасте — или молочные продукты будут вызывать вздутие, воспаление и дискомфорт, который вы привыкли терпеть, не связывая его с генетикой.
Варианты гена CYP1A2 влияют на скорость метаболизма кофеина. У «быстрых» метаболизаторов кофе повышает работоспособность и даже снижает риск сердечно-сосудистых заболеваний. У «медленных» — тот же кофе повышает давление, провоцирует тревогу и нарушает сон. Рекомендация «пейте не больше двух чашек в день» одинаково бессмысленна для обоих.

Ген FADS1 определяет, насколько эффективно ваш организм преобразует растительные омега-3 в активные формы — EPA и DHA. Если конверсия низкая, вы можете литрами пить льняное масло без ощутимого эффекта. Вам нужны другие источники — и это видно только в генетическом тесте.

Ожирение — одна из самых генетически обусловленных проблем. Это не значит, что «полнота заложена в генах» и с этим ничего нельзя сделать. Это значит, что механизмы набора и удержания веса у разных людей работают принципиально по-разному — и подход к коррекции должен это учитывать:

• Ген FTO — один из наиболее изученных в контексте ожирения. Определенные варианты этого гена усиливают чувство голода, снижают насыщение и повышают тягу к калорийной пище. Человек с такой генетикой не «слабовольный» — его мозг буквально получает другие сигналы от еды.
• Гены ADRB2 и PPARG влияют на то, как организм распределяет энергию — откладывает ли жир или расходует его. 
• Ген TCF7L2 определяет предрасположенность к инсулинорезистентности — состоянию, при котором клетки хуже реагируют на инсулин, а организм начинает запасать жир даже при умеренном питании.

Знание этих особенностей позволяет выстроить стратегию, которая работает именно с вашими механизмами — а не борется с ними.

Хроническое низкоуровневое воспаление — фактор, стоящий за множеством проблем, от акне и пищевых аллергий до сердечно-сосудистых заболеваний и ускоренного старения. Склонность к воспалительным реакциям во многом определяется генетически.

Гены TNF-α и IL-6 кодируют провоспалительные цитокины. При определенных полиморфизмах их продукция повышена — и организм находится в состоянии хронического воспаления, даже если явных инфекций нет. В этом случае продукты, содержащие глютен, казеин, гистамин, лектины — могут постоянно поддерживать воспалительный фон. Убрать их из рациона — не мода на элиминационные диеты, а генетически обоснованная необходимость.

Каждый день ваш организм перерабатывает и выводит токсины — из пищи, воды, воздуха, бытовой химии. За этот процесс отвечают ферменты фаз I и II детоксикации, кодируемые генами семейств CYP, GST, NAT и другими.

Если ферменты первой фазы работают активно, а второй — медленно, промежуточные метаболиты (часто более токсичные, чем исходные вещества) накапливаются в организме. Это может проявляться как:

• хроническая усталость
• головные боли
• кожные проблемы
• повышенная чувствительность к запахам и химическим веществам.

Нутригенетика позволяет определить, какие именно фазы детоксикации у вас работают с дефицитом — и какие продукты и микронутриенты их поддерживают. Например, крестоцветные овощи активируют ферменты фазы II у носителей определенных вариантов гена GSTM1. А у людей с делецией этого гена — эффект будет минимальным, и нужны другие пути поддержки.

Дефицит витаминов — не всегда следствие плохого питания. Часто причина в генетически обусловленном нарушении усвоения.

Так, например:

• Ген MTHFR — пожалуй, самый обсуждаемый в нутригенетике. Его полиморфизмы снижают активность фермента, необходимого для преобразования фолиевой кислоты в ее активную форму — метилфолат. При этом стандартная фолиевая кислота из витаминных комплексов не просто бесполезна, но может быть вредна — она блокирует рецепторы и мешает усвоению того небольшого количества метилфолата, которое организм все же производит.
• Ген VDR определяет чувствительность рецепторов к витамину D. Два человека с одинаковым уровнем витамина D в крови могут иметь совершенно разный клинический эффект — потому что у одного рецепторы работают эффективно, а у другого — нет.
• Ген BCMO1 влияет на конверсию бета-каротина в витамин А. Носители определенных вариантов практически не способны получать витамин А из растительных источников — и нуждаются в животных продуктах или целевых добавках.

Все это невозможно учесть без генетического тестирования. Никакой анализ крови не объяснит, почему дефицит возвращается снова и снова, несмотря на прием добавок.

Нутригенетика — одно из ключевых направлений в работе профессора Барановой. Генетическое тестирование по нутригеномному профилю входит в состав комплексных программ и может быть назначено в рамках индивидуальной консультации.

На основе результатов формируется персональная стратегия питания — не шаблон, а система, учитывающая ваши генетические особенности метаболизма, детоксикации, усвоения нутриентов и склонности к воспалению. При необходимости подключается линейка авторских препаратов BARANOVA MONACO, разработанных с учетом данных эпигеномных исследований.

Какие продукты вам действительно нужны, какие витамины вы не усваиваете, что провоцирует воспаление именно в вашем организме — ответы на все это уже записаны в вашей ДНК. Запишитесь на консультацию, чтобы их прочитать. Интерпретация генетических данных проводится с помощью запатентованной экспертной системы Genetix, гарантируя глубину анализа, недоступную при стандартной лабораторной расшифровке.